Мой сын договорился с одноклассником, к ним присоединился кто-то ещё, и они решили бороться с обидчиком его же методами.
Ходили за ним и кричали что-то вроде: «Давай, лечись!» Какую-то фразу, которую они где-то услышали, в ней не было злого умысла. Но мальчик воспринял это как оскорбление из-за веса. Конечно, он выглядит в этой ситуации жертвой. Мой сын способен на провокации, у него обострённое чувство справедливости, не всегда умеренное.
Способ, который он придумал, видимо, подействовал на этого мальчика. Но при этом, я понимаю, в современном обществе такие вещи недопустимы. Мы не можем поощрять в наших детях такие методы борьбы, это унижает прежде всего самих борцов. Это низкий способ, хоть и хорошо работающий.
Детское общество не обременено этическими нормами: для них метод, который действует, — это хороший метод, и мой сын пока не понимает до конца, что тут неправильного.
Я знаю, что такое травля, видела её со стороны, когда училась в школе, но не ожидала, что столкнусь с ней таким образом. Для меня это было разрывом шаблонов: когда читаешь посты, видишь — вот тут плохие, вот тут хорошие. Но, как и многое в жизни, это оказалось не так линейно. Из-за невмешательства взрослых дети сами ищут любые эффективные способы постоять за себя — и иногда это превращается в травлю.
Мой сын пытался дружить и играть с этим мальчиком, за неделю до эпизода буллинга хотел пригласить его на день рождения: некоторые родители сказали, что не отпустят своих детей, если он там будет. Я была удивлена, что кто-то решает, с кем дружить или не дружить их детям. Узнав обо всём происходящем, я поспешила вмешаться — мы говорили с ним несколько дней. Сын больше не предпринимал попыток «наказания».
Я попросила его просто не делать этого, пообещала, что мы проработаем эту проблему. Я позвонила маме мальчика, сказала: «Да, я знаю об этой ситуации и считаю, что мой ребёнок повёл себя неправильно». Через пару недель мы уехали за границу, и всё замялось.
Мой сын не просто включился в травлю — он был её инициатором. Это не оправдание, но его мотивы были связаны с разрушением его чувства справедливости и базового чувства безопасности. Пока непонятно, получилось ли у нас разобраться с этим или нет.
У моего ребёнка любимое слово «ладно»: он вроде бы соглашается, но делает по-своему. Но если для него в принципе допустимы такие методы борьбы, видимо, есть что-то в его характере, с чем придётся работать достаточно долго, и то, что будет сдерживаться исключительно его волей и нашими объяснениями. Надеюсь, удастся привить ему гуманистические ценности и мысль о недопустимости унижения других людей.