Ксения не скрывает, что отношения с мамой у нее сложные.
И, зная это, смотреть на их искренний диалог в фильме еще более удивительно. «Мы все по-разному закрываемся от боли, мама — посредством такого очень формального разговора.
Я этот стиль называю «учительница младших классов». Она дидактически пересказывает журналистам одни и те же истории, немного видоизменяя их, очень формально, предсказуемо.
Мне хотелось другого разговора с ней. Мы три вечера ее вели к этому — и я, и Вера, с разных сторон. Практически загоняли человека в угол с целью получить настоящие переживания и боль, которые, я знаю, в ней есть, но она почему-то считает, что показывать это — большая слабость. А я считаю, что рассказать это — большая сила.
Она впервые в этом кино будет выглядеть не женщиной из Совета Федерации с высокой прической, а страдающим, глубоким, настоящим человеком. И теперь, когда меня спросят про мой самый большой успех как интервьюера, я точно смогу сказать, что это разговор с мамой».
В этом политическом и психологическом детективе возникает еще одна линия — неожиданно яркая: история стиля.
Режиссер Вера Кричевская, которая, как и Ксения, родилась и выросла в Ленинграде, вспоминает: «Конечно, уже тогда Собчак был таким фанфароном. Мы тогда не знали выражение show off, про Гребенщикова, помню, говорили «эпатаж», так вот я смотрела на Собчака как на БГ от политики. Это был эпатаж.
Он злил Совок своими выходками, пиджаками, уверенностью в себе, красивым неказенным языком, темпераментом, и это меня восхищало, в 1989-м, 1990-м, 1991-м это был рок-н-ролл».